Зачем Кириенко ездил в Запорожскую область: Тышкевич раскрыл план Кремля

Аналитик объясняет, как Россия через лояльные кадры, гробы с фронта и замену населения формирует «не украинскую» идентичность и что должен ответить Киев

Белорусский аналитик, эксперт Украинского института будущего Игар Тышкевич считает, что поездка Сергея Кириенко по оккупированной части Запорожской области показала долгосрочную политику Кремля: лояльные кадры, «разделение смертью» и замену населения. Автор объясняет, почему Украина рискует повторить ошибку Донбасса и что стоит сделать для детей, мужчин и целых семей под оккупацией. Публикуем его размышления.

Что делал Кириенко в Запорожской области?

Или о визите управленца Путина и политике Украины

Сергей Кириенко проехался по оккупированным частям Запорожской области. С одной стороны, это можно воспринимать как проверку со стороны человека, который курирует кадровую политику Кремля. Но моё внимание привлекли несколько фактов, на которых делает акцент российская пресса. И они наглядно демонстрируют специфику долгосрочной политики РФ по контролю над оккупированными регионами.

Итак, сама поездка сопровождалась встречами с «руководителями регионов». Логично. Тем более что оккупированные территории Украины стали «кадровым трамплином» для многих птенцов Кириенко. Алгоритм был прост - приехал, поработал несколько месяцев, уехал в Москву (либо другой регион) с повышением. И если в 2023 году процесс начинался на условно «руководящем уровне» - так называемые «губернаторы» либо их «заместители», то сегодня работа ведётся по двум направлениям.

1. Назначения вплоть до городов и управлений городского хозяйства. Причём часть назначенцев, хоть и являются «парашютистами», но приезжают на срок от года и более. Перевозят семьи. То есть речь идёт о формировании достаточно массовой группы управленцев, которые по определению лояльны России.

2. Отбор местных кадров для прохождения обучения (а заодно кадрового сита) в рамках программ АНО «Россия - страна возможностей». Это и «Школа губернаторов», и конкурс «Лидеры России», и краткосрочные стажировки в «Мастерской управления „Сенеж“». И обкатываемый сегодня на Южной Осетии конкурс «Команда будущего». Тут цель проста - выбрать потенциально лояльных и продемонстрировать возможности личностного и кадрового роста. То есть показать местному населению, что фактор лояльности и неких способностей может дать возможность прийти в управление регионом в обход старых групп влияния и кланов.

Отдельным пунктом программы было посмертное награждение местных (именно местных) управленцев нижнего звена. Награды «от президента России» (ни много ни мало, а ордена Мужества) передали родственникам бывшего руководителя радиочастотного центра и бывшей секретаря участковой избирательной комиссии. Почему я на этом акцентирую внимание?

Старый подход империй - разделение смертью. Кириенко продемонстрировал «благодарность» Путина. Возможно, будут некие льготы и показательная забота местных властей. И создание картинки «Украина убила, Россия заботится о семьях». На примере гражданских.

То же самое происходит с мобилизацией на оккупированных территориях. Мужчин забирают в армию и отправляют на фронт. Задача не в достижении военных результатов, а в создании ситуации, когда на фронте украинцы стреляют в украинцев. И получении потока гробов на оккупированных территориях. С показательной заботой и проявлением «благодарности» для части семей. Смерть близких разъединяет. И родственники, знакомые через некоторое время не будут задавать вопрос «как и зачем он там оказался». А будут поминать добрым словом погибшего. Не верите, что такое возможно? Хм. Пример ЛДНР наиболее свежий.

Только тут включаются дополнительные механизмы, созданные год назад. Например, льготы детям при поступлении в ВУЗы в РФ. Выплаты «гробовых», которые Россия старается проводить аккуратно и в срок. Не из любви к гражданам (равно как и гражданам Украины, загнанным на фронт). А потому что это часть пропаганды и картинки «заботы».

Таким образом РФ намерена создать и укрепить местную идентичность. Которая не будет «стерильно российской». Но будет уже «не украинской». То, что сделали в Донецкой и Луганской областях. Причём работа в комплексе:

1. Местные управленцы: карьерный и личностный рост в обмен на лояльность.

2. Разделение смертью: гробы и похороны являются крайне эффективным механизмом роста негатива и разделения общества. В данном случае создание пропасти между местными жителями и Украиной.

3. Мобилизация и отправка мужчин на убой выполняет и утилитарную функцию уменьшения рисков. Как бы там ни было, но мужчины могут стать основным «силовым» фундаментом возможных протестов, партизанщины, тихого саботажа. Но если их нет, для РФ меньше проблем с контролем территорий.

4. Демонстрация «заботы» и возможностей. Показательная опека над семьями, где есть погибшие. Которая обязательно включает трек образования детей. Преимущественно в ВУЗах за пределами своего региона.

Но местная идентичность без противовесов крайне опасна. Ведь пусть она будет «не украинская», но она и «не российская». И вот тут ещё одна составляющая визита Кириенко. Процесс, о котором я писал два года назад. Сейчас он расширяется. Дам просто цитату: «обсудили привлечение специалистов в сферы образования и здравоохранения, в том числе обеспечение их служебным жильём». В чём суть? Обычная замена населения. Причём присылают молодых специалистов (в федеральном бюджете есть на это отдельная статья и есть целевые субвенции местным бюджетам). Выпускникам ВУЗов дают «подъёмные», выделяют жильё. И оставляют работать надолго. Причём их работа должна быть связана с постоянным контактом с местным населением - врачи, учителя и так далее. То есть те, кто «помогает». Молодёжь осядет, обзаведётся семьёй и станет «местной». А в глазах местного населения такие станут «своими» уже через полгода-год. Сюда же добавляются программы выделения земли «ветеранам» и программы переселения из неблагоприятных регионов.

А что Украина?

Мы говорим о мире. И о мире «по линии соприкосновения». Но если основная риторика такова, то какой посыл украинское государство формирует в отношении своих граждан под оккупацией? И формирует ли? Ведь одно дело говорить о завершении войны и возможной деоккупации. А если «долговременный мир» с «гарантиями» и «по линии соприкосновения», то базовый посыл в глазах местного населения меняется. Он уже звучит так: «вы остаётесь под Россией». И тут вопрос в «следующем предложении».

Если такового нет, то посыл звучит «вы под Россией и живите теперь с этим».

А каким он может быть? Одновременно простым и сложным.

Ведь самим надо ответить себе на вопрос: оставляем ли людей там (в том числе в надежде на сохранение лояльности Украине)? Если оставляем - тогда есть смысл не поддерживать «телемарафон», а потратить эти средства на программы информационной интервенции в данные регионы. Уже контуры политики.

Вопрос второй: РФ будет воспитывать детей гражданами России. И сможет это сделать. Пример - те же самые ВУЗы. Если мы хотим, чтобы дети росли гражданами Украины, надо думать об их вытягивании. Как? Во-первых, куда. Если ВУЗ, то надо помнить, что НМТ дети из оккупированных территорий уже не пройдут. Хотя бы потому, что последние 3 года учились по другим программам. А это означает, что нужны механизмы приёма (общежития, социальные работники) таких детей и подготовки (преподаватели) к НМТ. Либо другой механизм оценки. Уже контуры политики.

Дальше ВУЗы, средние специальные учебные заведения. И тут надо понимать, что таким детям «родители сумку еды в общежитие» не соберут. Денег не пришлют. Значит, жильё, средства для жизни. Не «новогодняя тысяча» для всех. А целенаправленные выплаты для будущих граждан, чтобы они могли жить на неоккупированной территории. И, естественно, опека (преподаватели, психологи). Ещё одна грань политики.

Кстати, дети лучше всего «держат» семьи. В том числе в вопросах идентичности родителей.

Вопрос третий: а что с мужчинами? Ведь если ничего не делать, они идут в российскую армию (точнее, их забирают) и дальше «как повезёт». Тоже вопрос. И тут есть несколько вариантов реакции.

Предлагать перейти (переехать в Украину) и пойти в ВСУ. Вариант. Но не стоит забывать о семьях, которые будут «в заложниках». Тогда надо думать о программе вывоза целых семей. Тысяч семей. Это жильё, работа, возможно, некие подъёмные. В конце концов, если вывозим семьи, надо договариваться с партнёрами по ЕС касательно пропуска автомобилей на российских номерах в их страны (для непонятливых - если в семье авто, люди вынуждены были перерегистрировать его для выезда за пределы своего региона). Хотя бы если за рулём украинцы, которые едут домой. Или вести переговоры с Минском, чтобы на переходах, по которым украинцы возвращаются пешком (таких два), открыть движение автомобилей.

Ещё один вариант - предлагать сдаваться в плен. Но тогда надо решить вопрос с ответственностью за участие в российской армии. Проще говоря, определить критерии и момент, с которого ответственность наступает. И после этого можно вести агитацию «мобилизовали - сдавайся сразу». Но к ней необходим механизм, как это обеспечить в реальных условиях. Достаточно гибкий, но он должен быть. Вновь контуры политики.

В обоих случаях работает логика «чем больше сдались/переехали, тем меньше русские мобилизовали в армию. И тем меньше будет гробов, которые разъединяют и которые РФ использует как пропаганду».

Это лишь поверхностные штрихи. Ключевое в другом. Россия демонстрирует уже даже не разработку, а развитие долгосрочной политики в отношении оккупированных территорий.

Мы имеем негативный пример Донбасса - когда так и не сформировали политику по работе с населением ЛДНР. И сейчас рискуем повторить ту же ошибку на примере оккупированных частей Запорожской и Херсонской областей.

Или таки сможем поставить себе сложные вопросы, ответить на них и так возникнут контуры политики.

Источник