Стратегия на эту войну – продержаться еще один день

Четыре года постоянных качелей собственных настроений.

Есть дни, когда работа кипит: запускаешь мины, например. Уши затыкаются, спина болит без перерыва, но есть легкое удовольствие от точных попаданий и того, что нас не обнаружили.

Есть дни, когда работают по твоей позиции и мысленно утешаешься: вот сейчас война закончится, давай без прелюдий — прямо в меня, и все это наконец закончится. А потом слышишь разрыв рядом и разочаровываешься.

Есть дни, когда побратимы насмеялись и храпят рядом, и я думаю: нам повезет, нас минует, больше никого не потеряем.

Есть дни, когда звонишь матерям побратимов, чтобы сказать худшее. Они не плачут — нет. Передать этот звук невозможно. Они воют, как будто им проткнули живот. Вспоминаю стон — и снова выступают слезы.

Есть дни, когда думаю, что я на своем месте, что делаю что-то не лишенное смысла, что это стоит моего здоровья, расшатанной психики, разрыва социальных и близких связей, стоит полторы тысячи дней моей жизни и больше.

Есть дни, когда чувствую жестокую несправедливость, что власть и общество слились в молчаливом согласии, что те, кто воюет годами, должны быть здесь бессрочно, без намека на замену, с постоянным осложнением боевых действий, что никак не сказывается даже на самом малом — денежном обеспечении.

Не помню дня, чтобы я проснулся и обрадовался, что я здесь. Не было такого.

Каждое пробуждение — это разочарование, что я до сих пор здесь.

Каждый день я говорю себе: «Я больше не могу». И мысль о том, что многим хуже — если быть честными — в диалоге с собой никак не облегчает твое состояние.

Но каждый день я пью кофе, ибупрофен и думаю: продержусь еще этот день, улучшу вот это, повлияю вот на это. Еще один день, а дальше будет видно.

Думаю, так и выглядит наша стратегия на эту войну: продержаться еще один день, и еще один, и еще.

Источник