Пока Киев испытывает новые реактивные перехватчики для борьбы с ускоряющимися «шахедами», в Кремле решают куда острее вопрос - соглашаться на морское перемирие ценой политического имиджа Путина. Журналист и политический аналитик Иван Яковина разбирает, почему технологическая гонка в небе и экономический кризис на земле все теснее связаны между собой, и объясняет логику закрытого заседания Совбеза РФ. Публикуем его наблюдение.
14 августа украинская сторона показала начало производства новых реактивных дронов-перехватчиков для систем ПВО. Это ответ на два вызова: реактивные «шахеды», летящие со скоростью более 400 км/ч, и лёгкие крылатые ракеты «Бандероль» - обычному винтовому перехватчику догнать такие цели практически невозможно.
Новые украинские перехватчики развивают скорость более 600 км/ч и способны догонять даже реактивные российские дроны. Это важно, потому что реактивный дрон обходится России значительно дороже поршневого: небольшой реактивный двигатель - сложное изделие, которое в России фактически не производят, закупая его в Китае. Тем не менее Москва сделала ставку именно на реактивные аппараты - просто потому, что поршневые «шахеды» Украина научилась сбивать почти поголовно, и их производство потеряло смысл.
Если тот же сценарий повторится с реактивными дронами, это станет тяжёлым ударом по всей той индустрии, в которую Путин вложил десятки миллиардов долларов, - по промышленным паркам и НИИ, годами работавшим над усложнением этого оружия.
Проблема в том, что нынешняя схема «перехватчик против дрона» дорога: реактивный двигатель в перехватчике тоже стоит немало. Логичным следующим шагом выглядит переход к дронам, которые не таранят цель, а поражают её, например, дробью, и возвращаются на базу для повторного использования. У реактивных двигателей есть уязвимости, которые это оправдывают: они крайне чувствительны к посторонним предметам (классический пример - попадание птицы) и дают мощный тепловой след, который легко засекает тепловизор. На этом принципе, вероятно, в обозримом будущем будут строиться недорогие ракеты с тепловым наведением, устанавливаемые прямо на дроны-перехватчики, а сам процесс перехвата, скорее всего, со временем станет полностью автоматическим - без участия человека.
Первый шаг в эту сторону уже сделан: испытания реактивного перехватчика завершаются, и в обозримом будущем стоит ждать его серийного производства. В следующем году у России из инструментов дальнобойных ударов может реально остаться только баллистика, а Украина, по имеющимся данным, тоже готовится осенью начать использовать баллистические ракеты по территории России.
Морское перемирие, которое выгодно всем - кроме Кремля
Параллельно разворачивается другой сюжет - вокруг Черноморского флота и торговли. По данным Reuters, Украина официально предложила России морское перемирие: отказаться от ударов по гражданским судам в акватории Чёрного моря. Формально это могло бы спасти российское сельское хозяйство, зависящее от морского экспорта зерна, - на фоне того, что российские фермеры уже оказались на грани разорения после того, как флот не сумел защитить Новороссийск, крупнейший порт страны, и экспорт зерна остановился.
Россия от перемирия отказалась. Официальная риторика МИДа - обвинения Украины в «актах терроризма» против гражданских судов - выглядит нелогично: Украина как раз предлагает оставить эти суда в покое. Реальная причина в другом: в Кремле любое перемирие - на земле, в воздухе или на море - воспринимается как признание слабости, недопустимое лично для Путина и непопулярное среди пропагандистского актива. Кроме того, морское перемирие могло бы стать первым шагом к более широкому прекращению огня, а любое возвращение к мирной жизни несёт для Кремля политический риск: уставшее от войны население может утратить желание её продолжать, а мобилизуемые - идти в армию.
При этом экономическое положение России ухудшается стремительно: дефицит бюджета уже превышает 100 млрд долларов, банки перестали кредитовать правительство, зафиксирован рекордный дефицит рублёвой наличности, разрушена компания Wildberries, горят НПЗ, а крестьяне уже заявляют о нежелании засевать озимые из-за нерентабельности. Экономика подталкивает Москву к необходимости хоть какой-то разрядки, а политическая логика Путина требует обратного. Возможный компромисс - негласное, не оформленное официально прекращение ударов по судам, идущим в Одессу, без подписания какого-либо соглашения.
Удары продолжаются, пока нет договорённости
Пока решение не принято, украинские силы продолжают наращивать давление: разгромлен Новороссийск - крупнейший порт России, где на восстановление инфраструктуры может уйти минимум несколько недель, - а также нанесён удар по газоперерабатывающему заводу в порту Усть-Луга на Балтике, где выведены из строя установки разделения газового конденсата и гидрокрекинга. Потери здесь могут исчисляться сотнями миллионов, а то и миллиардами долларов.
На этом фоне имеет смысл рассмотреть возможность действий украинских морских дронов в Средиземном море или Атлантике - там уже зафиксирован проход танкера с индийским бензином в Мурманск или Архангельск в обход Чёрного и Балтийского морей. Даже единичный инцидент с таким танкером может привести к тому, что международное сообщество начнёт закрывать для подобных судов проливы и каналы, опасаясь и военных, и экологических рисков.
Если удары по НПЗ продолжатся, к зиме производство бензина и авиакеросина в европейской части России может практически обнулиться, а дизеля будет производиться недостаточно для страны такого масштаба. Это, в свою очередь, добавляется к угрозе стопроцентных пошлин со стороны США на индийские товары в случае продолжения закупок российской нефти - ещё один канал давления на и без того истощённый бюджет.
Совбез в закрытом режиме
Показательно, что Путин срочно собрал очное - не по видеосвязи - заседание Совета безопасности, формально посвящённое «традиционным ценностям». Разумно предположить, что реальным предметом обсуждения были деньги: нефть, газ, зерно и цена отказа от морского перемирия. Логика власти здесь двойная: с одной стороны - статус, демонстрация силы, невозможность выглядеть слабым; с другой - риск того, что закрытие Новороссийска для международной торговли (а это порядка трети всего морского товарооборота России) окончательно добьёт экономику.
Наиболее вероятный сценарий - Путин выберет демонстрацию силы в ущерб экономической рациональности. Это, в свою очередь, будет означать дальнейшее ужесточение украинских ударов по портам и нефтегазовой инфраструктуре, углубление топливного и бюджетного кризиса в России и рост социального напряжения, которое рано или поздно конвертируется в политическое.
Родился в Москве, в районе Сокольники, жил там до трех лет. Имеет украинские корни, предки происходят из города Самбор на Львовщине. С родителями часто переезжал из города в город, проживал в Подмосковье, Кишиневе, Санкт-Петербурге. Учился в 11 школах.
Окончил Московский лингвистический университет, по специальности - арабист.
С 2010 года работал в Киеве, писал для сайта "Лента.ру". После рейдерского захвата издания в 2014 переехал в Украину.
Работает журналистом и политическим обозревателем журнала «Новое время» (Киев), пишет Википедия.