Трехсторонняя встреча Украина – США – Россия – это как бы прорыв по форме, но стояние на месте по смыслу. Ожидаемо, никаких чрезвычайных достижений не произошло. Однако, определенные изменения в позициях сторон все же можно было при желании услышать.
Вроде бы удалось достичь соглашения о формате технического разведения войск, способах контроля и мониторинга прекращения режима огня. Но ключевой вопрос – где же будет проходить линия разграничения – остался без ответа.
Вместе с тем, как заявляли влиятельные мировые СМИ, ситуация может свестись к соглашению, что на Донбассе будет формально создана «свободная экономическая зона», которая предусматривает демилитаризацию региона. Однако эта зона будет контролироваться российской полицией. И, конечно, ни о каком юридическом признании Украиной утраченных территорий речи не идет.
Думаю, к отдельным оккупированным территориям будет применена гибридная форма признания – кто-то признает эти территории как находящиеся под контролем России, кто-то будет настаивать на их исключительно украинском статусе, а кто-то может признать их и российскими. Например, как заявляли в США, «ради мира» могут признать Крым «российским».
Примерно такая гибридная форма признания (хотя сама история и обстоятельства двух войн совершенно разные) существует, например, в отношении Палестинского государства, которое признают одни страны и не признают другие.
На этот гибридный вариант Украина, возможно, готова пойти в случае предоставления Украине железобетонных гарантий безопасности (пока непонятно каких именно) со стороны США, денег на восстановление страны и быстрого пути вступления в ЕС
Со стороны России, в свою очередь, усилился тезис, что главное требование – это вывод ВСУ из Донбасса. Это требование, конечно, возмущает, но оно несколько смещает акценты в путинском бреде о «первопричинах конфликта», который по сути делал невозможным даже теоретическую паузу в войне.
Контрольный акцент здесь – отсутствие прямых претензий Путина на вмешательство во внутреннюю политику послевоенной Украины. Хотя тема «о притеснениях русскоязычных» еще звучит, но прямых возражений со стороны Кремля, что это требование сведется к формальному приведению отношения к национальным меньшинствам в Украине к европейским нормам, нет.
Сказанное выше не следует воспринимать ни как «оптимизм», ни как прогноз. Это просто констатация новых нюансов в риторике.
Главное препятствие миру по-прежнему – позиция Путина, который просто не представляет себе, что будет происходить и с ним, и с Россией в послевоенный период. Самый оптимистичный для него послевоенный сценарий – это отдать себя на милость Трампу, который будет качать российские ресурсы и регулировать реинтеграцию России на мировые рынки по своему усмотрению... Такой себе финал «спецоперации»...
Другой сложный вопрос, но уже для Украины – формат будущих выборов. Точнее, скажем так, степень их соответствия международным стандартам. Об этом сейчас говорить как бы рано, но этот вопрос встанет очень остро, если произойдет чудо и война станет менее интенсивной.
Но на сегодняшний день задачи минимум от таких встреч другие. Для Украины задача минимум – это сохранить поставки американского оружия за европейские деньги, для России – избежать дальнейших санкций. Никто не хочет прогневить невротического лидера США. И поэтому танцы с Трампом выходят на новый уровень.
Таран Сергей Викторович (12 декабря 1969, Киев) — украинский политолог, сын политика Виктора Тарана (Терена) и брат политолога Виктора Тарана, член политической партии «Европейская солидарность». Депутат Киевского городского совета.
Окончил с красным дипломом Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко по специальности «журналистика» (1993 г.), а также с отличием — магистратуру Амстердамского университета по специальности «общественные науки» (1998 г.).
С 1993 по 1996 гг. работал в украинских изданиях «Молодь України», «Розбудова державі», аналитическом еженедельнике УНИАН.
Соучредитель Института массовой информации (1995 г.), — экспертной организации, которая занимается защитой свободы слова в Украине, пишет Википедия.